Конечно, Сан Саныч чувствовал в своих действиях некоторый налет комичности, но, с другой стороны, человек он свободный, пенсионный и имеет право развлекаться так, как нравится. Кто-то играет в домино, кто-то - в слежку. Последнее для окружающих даже предпочтительней - меньше шума.

Медленно покачиваясь из стороны в сторону для увеличения сектора обзора, Сан Саныч, сам того не заметив, уснул. Что поделать - года. Да и нынешний его наблюдательный пункт мало напоминал те, наскоро отрытые в раскисшем грунте окопчики, где приходилось, скрючившись на подстеленных под живот ветках и плащ-палатках, иногда чуть не по уши в воде, вылеживать дневные часы своей наблюдательной вахты. Смена приходила только в темноте. Если вообще приходила.

Те условия, с точки зрения несения службы, были более удобны, хотя бы потому, что меньше располагали ко сну.

Сан Санычу снились погибшие бойцы и командиры, всполохи осветительных ракет, взрывы, слепые, ощупывающие передний край, пулеметные очереди страшная реальность его далекой молодости. События нынешнего дня разбередили воспоминания.

Разбудил Сан Саныча гудок прошедшей под окнами машины. Он вздрогнул, кашлянул и проснулся. Фронт стремительно отлетал в небытие вместе с блиндажами, колючей проволокой, запахом гари и котелком с пшенной кашей. Ушли окопы, однополчане, повар, нейтральная полоса. Остался запах каши. Кто-то из нижних соседей готовил еду, о чем информировал весь подъезд посредством вытяжной вентиляции, располагающейся в каждой кухне.

Сан Саныч не сразу сообразил, что он делает в темноте, на кухне, в кресле, которому надлежит стоять в комнате.

Ах да, кажется, он играл в полкового разведчика, а это кресло исполняло роль НП.

Как всегда после сна, жизнь выглядела много скучнее и прозаичнее, чем до него. Сильно затекла шея, по правой ноге мелкими скакунами пробегали мурашки.